Софья Суркова

11.05.2020

Глава I. Ашкелон

 

В пятницу я была у протестантов. Протестанты возводили руки. Они мычали и гудели, и землетресение вышло из каждой пробоины, отовсюду – всюду и простиралось. У пастора уши топорщились, на свету красновато просвечивали, лицо ещё похудело, от этого глаза бо́льшились. Я отмечала про себя:  кожа у него будто натянута (секрет в ежедневном натирании воском), остальное сделано по-еврейски – нос загибается, кожа смуглая, кучеряшки жёсткие – проволока. Мы называли его, на русский манер – Моше – так его не звали. 

Мы распевали гимны – Кадош Кадош Кадош Кадош Адонай Элохим Саваох!  – что означало "Свят, Свят, Свят, Свят Господь Бог Вседержитель". Пели, стоя, кто держался за руки или щелкал пальцами или раскачивался в такт или плакал. Женщина за синтезатором солировала, прихожане вступали за ней. 

Моше вскидывал руки над головой, восклицал Иисус – пастырь мой! Моше (так его не звали) говорил перед молитвой  ... где двое или трое соберутся во имя  Его, там Он посреди них. Моше повторял нараспев будто былинный мотив легче верблюду пройти сквозь игольное ушко… или истинно, истинно говорю вам или блаженны плачущие ибо.

Хоровое пение заглушало пастора – до уха доносись уже разнообрывки речи. Я проговаривала про себя, беззвучно двигая ртом любите ближнего своего как самого себя и врагов ваших возлюбите

Проповедь началась, и Моше стоял за кафедрой во главе. Пока он не начал циркулировать между стульчиков и рядочков, слышно его хорошо: «Книга Екклесиаста!» Прихожане зашуршали страницами, у меня лессе на Песне песней – чуть пролистать назад.

Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – всё суета!

Я посчитала слово суета встречается тридцать девять раз хэвэл хавалим – вот как звучит на иврите суета сует – предельная степень крайняя сопряжённость особая грамматическая конструкция словосочетаний на еврейском. Я увлеклась, ушла в чтение, голос пастора всему своё время! меня выдернул, и я шумно вдохнула ртом.

 

Пустоши. Часть первая

13.06.2020

Часть первая

 

Глава III. Пятница, молитвенный дом

 

Проповедь кончилась – женщина осталась за синтезатором, наигрывала, пела под нос. Из детской затопало, захлопало, застучало и западало, и выговорило вразнобой ораву мальчиков, следом девочку лет десяти с переноской.

Взрослые двигались отлажено и скреплено, рядом дети трепыхались вжух-вжух

Проповедь кончилась – больше они не средоточились в центре комнаты, но мести́лись у подоконников или у несущей стены переступали с ноги на ногу. Повсюду разнообрывки звуков – гул.

Проповедь кончилась – пастор убирал флакон с миро в буфет, Моше не дотягивался до ниши, никак не мог поставить флакон. Миропомазание на царствование. Вышли те времена. Всё еще чувствовала, как пахнет миро. С самого начала мессы он напитал воздух; откупорили – смолистое, и загустело быстро. Андрей втиснул флакон на полку, пару раз звякнул, протолкнул подальше от края.

Андрей – прихожанин в кожаной куртке (куртка скрипит) – сам холмистый и рубцеватый, плечи у него ширятся и квадратятся, даже не разобрать, вышел ли ростом, вот такой он равносторонний. Надбровная дуга уж больно выступала. Он отошёл к подоконнику, жена облокачивалась и голову подпирала, подбородком втиснулась в выемку тыльной ладони. Моше – так его не звали – оглянулся, пожал плечами, упёрся руками в таз, большими пальцами зацепившись за ремешковые петельки на джинсах.

Вытоптанные, вы́стученные, вы́криканные из детской ребята – их трое, понавыбегали и понаскакивали. Моше подхватил сына, перекинул через плечо, и взял сына за запястья и прокручивал-прокручивал, наконец колени коснулись пола. А третий дёргал за штанины и рубашкины вспаханные полы, вис, обвивал ногу ногами. Канючит и причитает и вот-вот расхныкается.

Пустоши. Часть вторая

31.03.2020

«За Стеной». Первый номер