Александр Уланов

11.05.20

***

 

кремень кипящей холодным песком воды корень раздвинет камень упругостью непрямой кто оставляет подошвы и кто следы к берегу повернешься а он за кормой выгорев изнутри дерево станет дом щель в коре дождется новости и письма цвет выбирается из белизны с трудом ночь развернет забытая красок тьма если есть о довольстве спрашивать смысла нет опираясь на обожженную глину чуть-чуть собирается в лист меняется свет трогая не приходя предлагая путь

 

 

***

 

«земля нас любила немного» [1]

много не нужно иначе

астрами среди астр лисами среди лис

Путь сообщения тепла

13.06.2020

Счастье – одна из наиболее глубоких и ценных составляющих экзистенциального опыта человека. Однако в современных условиях само слово «счастье» сильно скомпрометировано, с одной стороны, его массовым пониманием, апроприировавшим штампы всей предыдущей литературы, с другой – пропагандой о счастливой жизни людей под мудрым руководством того или иного диктатора. Но состояние, обозначаемое этим словом, слишком важно, чтобы поэзия не попыталась бы выйти к нему в его сложном богатстве, а не стандартном единообразии счастья члена «общества потребления».

Это тем труднее, что проблеме счастья не слишком повезло с обсуждением в философии ХХ века. Кто-то из философов, как, например, Ж. Деррида, этого вопроса практически не касался. Ж.-П. Сартр ограничился констатацией того, что мысли о счастье всегда сопутствует мысль о расплате: «За любое счастье приходится расплачиваться, нет такой истории, которая не кончилась бы плохо. Пишу об этом не с какой-то патетичностью, а просто так, хладнокровно, потому что всегда так думаю и потому что надо было об этом здесь сказать. Это ничуть не мешает мне впутываться в истории, но у меня всегда было убеждение, что у них будет мрачный конец, никогда мне еще не приходилось испытать счастья без того, чтобы я не подумал о том, что произойдет после»[1]. С. Жижек относится к счастью определенно отрицательно: «If you want to remain happy, just remain stupid. Authentic masters are never happy; happiness is a category of slaves»[2]. (Если вы хотите оставаться счастливыми, просто оставайтесь глупыми. Гении не бывают счастливы. Счастье – это категория рабов.)

Вероятно, наиболее обширный обзор концепций счастья в философии до ХХ века принадлежит польскому философу В. Татаркевичу. Он выделяет четыре основных понимания счастья: благосклонность судьбы, удача, удавшаяся жизнь, везение (первоначально, по-видимому, такое понимание превалировало над др. смыслами, что отразилось в этимологии слова: праславянское cъcestъje расшифровывается как сложенное из древнеиндийского su (хороший) и «часть», что означало «хороший удел», по другой версии «совместная часть, доля»; древнегреческое eudaimonia буквально означало покровительство доброго гения); состояние интенсивной радости; обладание наивысшими благами, общий несомненно положительный баланс жизни; чувство удовлетворения жизнью[3]. Татаркевич замечает, что писатели «щедро изображают перипетии, ведущие к счастью, но, дойдя до него, чаще всего обрывают рассказ. Несчастье для них – тема более привлекательная. О. Хаксли полушутя говорит даже, что литература питается несчастьем и умрет, когда человечество станет в будущем счастливым; счастливые не имеют литературы»[4].

Исследований о представлении счастья в литературе также практически нет – в то время как много исследований посвящены стиху как реакции на травматические события. Но представляется, что стих как путь к полноте жизни также заслуживает внимания. Современная поэзия избегает декларативности, и прямые высказывания о счастье, полноте жизни и т.п. в ней достаточно редки. Но они есть, и должны рассматриваться не как отдельные афоризмы, а в связи с мировосприятием, стилевыми особенностями того или иного автора. В книге стихов того или иного поэта слово «счастье» может встретиться всего несколько раз, тем важнее, в каких контекстах оно фигурирует.

Идея счастья интенсивно эксплуатируется «популярной» поэзией. Есть сайты со стихами о счастье: poemata.ru/poems/happiness/, rustih.ru/stixi-o-schaste/ и другие. Борис Рыжий начинает свое стихотворение набором деклараций и клишированным контрастом с не менее клишированными рифмами:

 

Я подарил тебе на счастье

во имя света и любви

запас ненастья

в моей крови. [5]

Есть счастье в жизни

23.07.2020

Разветвления